Был месяц май. Уже вовсю перла зелень. Я заканчивал второй курс института. Заканчивал
с большим трудом, отчаянно превозмогая препоны со стороны гиперсексуальности. Хуй стоял и днем и ночью, непрерывно требуя внимания. Вечером еще можно было что-то придумать, уломать на пару-тройку палок какую-нибудь соску, потом еще пару раз отдрочить на ночь и спокойно уснуть, но что делать в остальное время?
Приходилось каждое утро начинать с усиленной зарядки для хвоста. Зарядка длилась около двух часов, поэтому на первую пару я не успевал никогда. Ехал в институт часам к десяти, ко второй паре. Ехал на трамвае. От тряски в этом железном гробике член опять вставал и в толкучке нервно тыкался в жопы впереди стоящих дам. Это было невыносимо. Я из последних сил дотягивал до своей остановки, вываливался из трамвая и чуть ли не бегом летел к институту.
Дорога шла через тенистый скверик. Там в одном из безлюдных уголков, в кустах, укромненько спасительным островком стоял небольшой, очень аккуратный туалетик. Это было мое убежище. Там я дрочил перед утомительными лекциями в институте, там я дрочил во время больших перемен между лекциями, там я дрочил и после них. Очень удобное было место.
Вот и в тот день я, как обычно, забежал в уголок наслаждений. Как назло, в туалете уже был посетитель. У одного из двух писсуаров стоял и напрягался какой-то мужик.Когда я вошел, он обернулся, окинув меня раздраженным взглядом. Делать было нечего, я встал рядом и сделал вид, что ссу.
Но не ссалось. Я стоял и ждал. И ждал не ссак. Должен же этот мужик в конце концов уйти, ведь давно уже здесь отирается! Но он все не уходил и не уходил. Устав ждать, я покосился в его сторону и обомлел.
Из штанов мужика торчала огромная, толстенная елда с оголенной залупой. Она уже давно была во взведенном состоянии, и мужик только тихонько потирал ее двумя пальцами. Хуй был таких невероятных размеров, что я не мог оторвать от него своего взгляда. Мужик почувствовал на себе этот взгляд и медленно, не переставая подрачивать, повернул голову ко мне.
Увидев мое изумление и нескрываемое любопытство, он усмехнулся и развернулся ко мне всем телом:
- Слышь, молодой, ты ссать будешь или нет? Не видишь, что ли, что мешаешь... процессу?
Я смутился и стал усиленно тужиться.
Да все впустую, в этом деле, наоборот, расслабляться надо...
Время шло, и я снова стал коситься на мужика. А мужик в это время, уже совсем не стесняясь, усиленно дрочил и дрочил прямо на меня, дрочил аж двумя руками, пыхтя, надуваясь и все больше краснея. Дурной пример заразителен - у меня тоже встал. Я потихоньку стал подрабатывать руками, вся ситуация заводила меня все больше и больше. Все-таки я впервые видел стоящий мужской член, к тому же очень большой и так натурально.
Так мы стояли и дрочили где-то минуты две. Потом мужик стал медленно приближаться ко мне. Сначала на шаг, потом на полшага...
Когда было уже совсем близко, он хриплым голосом сказал фразу, которая до сих пор звенит у меня в ушах:
- Слышь, молодой, давай я тебе за щечку положу...
Я сначала даже и не понял.
- А? Чего?
Он повторил:
- За щечку, говорю, давай суну...
И тут только до меня дошло. Он хочет... чтобы я... чтобы ему... и сердце забилось сильно-сильно... и противоречивые чувства наполнили мою грудь.
Да он что, охуел, что ли, такое предлагать? Да я ему щас как ебну за такие предложения... Но с другой стороны, "а неплохо бы и попробовать...".
Значит, я пидорас, хули уж тут.
Мужик решительно схватил меня за рукав и потащил в кабинку. Дверь захлопнулась, я оказался зажатым на небольшой площади в два квадратных метра. Отступать некуда. Меня затрясло, дыхание стало прерывистым, еще никогда у меня не было такого возбуждения. Мужик расстегнул ремень, пуговицы, спустил до конца брюки с трусами и сел на толчок, широко расставив ноги. Его елда глядела на меня, отсвечивая натянутой кожей.
Я присел, закрыл глаза, высунул язык и наклонил голову. Язык дотронулся до залупы, я почувствовал ее сладко-соленый вкус. Потом я дотронулся еще. Еще. Еще. Сначала только кончиком языка, потом всей лопаткой... под головку и по стволу. Я стал лизать ему хуй.
- Давай надевай на него свой ротик! - постанывая, произнес дядька и рукой стал подтягивать мою голову к себе. Я широко открыл пасть и, стараясь не касаться палки, натянул на нее рот.
Но палка была слишком толстой, и не коснуться ее не было никакой возможности. Залупа тут же заполнила весь мой рот, притираясь к языку, нёбу, щекам, гландам...
Сосать пришлось совсем недолго. Видимо, он уже давно был на взводе, так что я успел сделать всего несколько сосательных движений, а рот уже стал наполняться густой студенистой жидкостью.
Сперма! Он кончил мне в рот. Меня в рот выебали! Что теперь делать-то...
Я растерянно смотрел на стены, не зная, куда деть все это.
Выплюнуть - еще обидится. Проглотить - а вдруг это вредно? А тогда куда?
- Чего ебалом-то щелкаешь? - Это мужик пришел в себя. - Сглатывай давай и яйца мне вылизывай!
Я с испугу сглотнул, почувствовал, как сперма прошла по пищеводу и стекла в желудок. Потом я старательно и уже не особо брезгуя - чего уж теперь после всего-то! - вылизал колючие волосатые яйца, опять пососал палку, волосы на лобке и с чувством выполненного долга встал.
Типа хватит на первый раз. Но мужик думал иначе.
- Ты это куда? - спросил он. - Подожди! Это только разминочка была. Нет, студент, я тебя сейчас и по-настоящему в рот выебу, ты у меня еще на всю длину сейчас сосать будешь, как бабы сосут!
Дядька встал, почесал отсиженную жопу, поссал, время от времени поглядывая на меня, отжал член и кивнул:
- Садись!
Я сел, мужик тут же пододвинулся ко мне, прижал свой еще мокрый шланг к моим губам:
- Отсоси еще разок!
Я снова взял в рот. Член мгновенно приобрел свою прежнюю твердость и размеры. Глубины моего рта хватало лишь для того, чтобы принять его наполовину.
Но мужик, взяв меня обеими руками за голову, настойчиво проталкивал его все дальше и дальше. Я стал хрипеть, давиться, икать, но... мужик не обращал на это никакого внимания.
- Заглатывай его, не помрешь! Заглатывай глубже! Глотай! Весь должен войти!
Энергично работая руками и бедрами, он постепенно добивался своей цели...
Я почувствовал, как глотка расширилась и залупа вошла в горло. Стало сразу как-то легче, или это я уже как-то приспособился, не знаю, но давиться я перестал.
Я чувствовал, как толстый шланг медленно продвигается по моему пищеводу. Сантиметр, еще сантиметр, еще, и вот уже мне в нос уперся волосатый лобок мужика, а яйца повисли на подбородке. Залупа остановилась где-то чуть пониже кадыка.
Дядька указательным пальцем оттянул левый угол моего рта, разодрал губы и впихнул между ними за щеку свое правое яйцо. Потом проделал тоже самое с другой стороны. Я сидел на толчке, широко разинув рот, с выпученными глазами, с яйцами за обеими щеками и хуем глубоко в глотке. Мужик удовлетворенно вздохнул, осмотрев свое творение сверху, и спросил:
- Ну что, хуесос, как тебе нравится такая позиция? Не беспокоит? Если дышать трудно - дыши через жопу!
Я замычал что-то в ответ.
- А? Что? Говори громче! - Это он сказал, уже улыбаясь и глубоко втягивая ртом воздух.
Я опять замычал. Связки завибрировали, гортань заработала, щеки и губы задвигались.
- Мычи, мычи! Мне это очень даже нравится! - продолжал командовать дядька.
Он стал тихонько подвигать своим хозяйством у меня во рту. Так он двигал, а я мычал.
Мычал и сам чуть-чуть поддрачивал. Все-таки есть в этом что-то, есть, что ни говори. Не одним бабам хуи сосать, мужикам тоже иногда хочется.
Я дрочил и мычал, дрочил и мычал, а он двигал.
Или так: он двигал, а я мычал и дрочил. Дрочил, дрочил, дрочил...
И тут он кончил. На этот раз я не ощутил вкуса спермы, зато ощутил пульсацию его залупы и щекотку в горле от брызгающих струй и стекающих капель семени.
Я хорошо прочувствовал это все. Меня дважды выебали в рот, и я чувствовал себя дважды выебанным в рот, и я тоже кончил - кончил так хорошо и славно, что первая мысль, которая потом пришла мне в голову, была: сосу я у мужика не в последний раз, дело это мне очень даже нравится и надо его потом продолжить. Я очень даже не против.
Но и на этом дубле мужик не пожелал остановиться. Он стал как бешеный. Быстро стащил с себя брюки, оставшись в ботинках и носках, полез на меня, запрокинул мою голову на сливной бачок, насел сверху и стал ебать, именно ебать, страшно ебать в рот, забивая свой хуй со всей силы и до упора. Раз за разом, еще и еще его яйца стукались и стукались о мой подбородок.
Я чуть не охуел. Он ебал меня в рот, как какую-то неживую резиновую куклу.
Я думал, что умру.
Я уже не успевал вдыхать воздух, дыхательные пути были все время перекрыты, перед глазами пошли круги. У меня даже навернулись слезы, когда я представил, как меня, задушенного и с разъебанным ртом, спустя какое-то время найдут в этом туалете.
Но он, наконец, кончил, в последний раз накачав меня своей спермой. Он лил и лил, а я пил и пил, жадно, как изможденный путник у деревенского колодца.
Наконец, член его ослаб и обмяк, и дядька слез с меня, весь потный и красный, присел на карачки в углу кабинки, отдохнул, потом встал и оделся.
Я тоже встал.
Было мне хуево, очень хуево. Горла своего я не чувствовал, как будто и нет его вовсе и как будто есть голова и есть тело, а связи между ними нет. Мы вышли на улицу, присели на лавочку, мужик закурил, предложил мне.
Я отказался. Он приобнял меня за плечи, взъерошил волосы:
- Ничего, ничего! Так бывает, когда в первый раз! Все пройдет!
Потом достал ручку и записную книжку, написал на листке семь цифр, протянул мне вырванный листок.
- Если еще захочется, звони. Меня зовут Андрей Николаевич. Ну, давай, пока!
Я не пошел в институт - какой там на хуй институт, поехал домой. Нормально говорить после этого я неделю не мог. Матери сказал, что объелся мороженым, и она усиленно лечила меня от ангины.
Весеннюю сессию я запорол: две пары и две тройки, пришлось пересдавать осенью. И осенью же, только после того, как все и с таким трудом пересдал, я позвонил Андрею Николаевичу, ну, чтобы типа встретиться, но это уже совсем другая история...