Было приятное весеннее утро, я собиралась в гости к подруге. Решив позвать с собой своего парня, я зашла в кабинку таксофона. Но не успев набрать номера его телефона, я почувствовала как мне довльно ощутимо надавили сзади на шею. Обернуться я не могла, только услышала голос:"Сейчас ты пойдешь с нами, а иначе я надавлю посильнее и ты останешься инвалидом на всю жизнь". Давление на шею стало посильнее и я ощутила тошноту и головокружение.

От страха сдавило горло и я хрипло только и сказала:"Да". Прикосновение превратилось в объятие, но пальцы продолжали лежать на прежней точке. Я повернулась - передо мной стояли два парня, крепкого телосложения. Один из них, позже я узнала,то зовут его Сергей, предупредил:"Одно лишнее движение и я нажну со всей силы. Ты ведь этого не хочешь?" Я отрицательно покачала головой. Как мы добрались до их квартиры, я не помню, так как всю дорогу судорожно решала убьют они меня или нет.
Когда мы оказались в довольно просторной прихожей Сергей отпустил мою шею и приказал раздеться. Я сняла медленно юбку, растегнула блузку и остановилась. Тогда

Закончился последний урок и все давно уже разошлись по домам. Вероника задержалась в классе, так как переписывала контрольную. И теперь она с сумкой на одном плече шла по пустынному коридору. В кабинетах уже давно никого не осталось. И путь ее лежал мимо туалета.
Вдруг грубая рука схватила ее за волосы и затащила в туалет. Дверь молниеносно захлопнулась. Ловушка.

Вероника быстро оценила обстановку.

Здесь находилось 4 незнакомых ей парня, на вид очень здоровых. Только один, очкарик, выглядел хлипеньким. У одного из парней была проколота бровь и язык.

- Ну что, бэйби, развлеки нас! - потребовал один из парней.

- И про меня не забудь!

Закончился последний урок и все давно уже разошлись по домам. Вероника задержалась в классе, так как переписывала контрольную. И теперь она с сумкой на одном плече шла по пустынному коридору. В кабинетах уже давно никого не осталось. И путь ее лежал мимо туалета.
Вдруг грубая рука схватила ее за волосы и затащила в туалет. Дверь молниеносно захлопнулась. Ловушка.

Вероника быстро оценила обстановку.

Здесь находилось 4 незнакомых ей парня, на вид очень здоровых. Только один, очкарик, выглядел хлипеньким. У одного из парней была проколота бровь и язык.

- Ну что, бэйби, развлеки нас! - потребовал один из парней.

- И про меня не забудь!

Толик сильно боялся прихода родителей. Он думал о том, что будет, если Маринка решит рассказать родителям о случившемся.
Сегодня, поиграв с ребятами после школы в футбол и, придя домой, Толик решил посмотреть телевизор, но не нашел пульт управления. Тогда в поисках пульта он зашел в спальню сестры. Сестра пришла из школы раньше и, читая книгу, заснула. Она лежала на кровати, одетая в легкий халатик. Полы халатика разошлись в стороны. Толик подошел ближе. Одна нога Маринки была согнута в колене и, через неплотно прилегающие к телу трусики, Толик увидел часть ее киски.
Толик и Маринка были погодки. Ему было 15, а Маринке 14. Когда они были маленькие, Толик видел иногда ее голую, но тогда это было ему не слишком интересно.
Позже Маринка стала стесняться подросшего брата и, в свои 15 лет, сильно сексуально озаботившись, ему никак не удавалось посмотреть на голое женское тело. Он присел над спящей сестрой и очень осторожно отодвинул в сторону нижнюю часть трусиков. Теперь Толик видел все, что до этого скрывали трусы. Лобок Маринки был покрыт легким пушком светлых волос, а дальше шли две плотно прилегающие друг к другу складки срамных губок.

Привет. Спасибо всем, кто откликнулся на мой рассказ. Наконец нашла время и силы для опубликования продолжения истории.

Если не брать в расчет саму ситуацию, при которой меня фактически изнасиловал брат мужа, то я отделалась легким испугом, так как мой Николай проспал пьяным сном все события. На утро, проснувшись рядом с мужем, я сначала подумала, что это был ужасный сон, но ноющая боль в промежности сразу вернула меня в реальность. При этом на бедрах и попе было несколько синяков, пришлось действительно врать мужу про бурный ночной секс. Николай, естественно, как не пытался ни чего из памяти выудить не смог, только искренни извинялся. При рассказе об анальном сексе, вообще бросился меня целовать. История, о его ночном подвиге, когда он так меня завел, что я позволила ему взять мою попку, его сильно возбудила. Пришлось сделать мужу минет, хотя при одном упоминании о сексе в это утро меня передергивало.

Естественно, я сделала все возможное для нашего скорейшего отъезда из дома Михаила. По возвращению из свадебного путешествия началась обычная жизнь.

Как сейчас помню папу, трахающего меня у телевизора при всех. Помню его единственные слова, отпущенные в адрес глупого диктора. Как будто трахать его собственную дочь и наполнять ее вагину спермой своим семенем - настолько нормальное явление, что не нуждается в комментариях. В то время как глупые слова диктора прокомментировать для всех обязательно. Не имело ни какого значения для папы, что моя мама или моя младшая сестра пристально наблюдали за нами, заглядывали и рассматривали нас со всех сторон, тыкали пальцем в нашу сторону. Папа просто срывал с меня штанишки, раздвигал меня и одним движением вгонял свой толстый член прямо перед самым носом Сидни... ... Папе приходилось бороться с этой тугой и плохо растягивающейся киской. Но папа все равно трахал ее потом с размахом и сильно. Кэрол, можно сказать, болталась и извивалась на папином члене. С одной стороны папа хорошо придавил и держал ее за ручки и плечи, с другой стороны приподнимал ее когда вдавливал свой член или силой вытягивал его изнутри маленькой и тугой пизденки... ...Хорошо постаравшись, я могла принять его внутрь себя весь до конца. До самого основания, до яиц. Когда он дубасил меня, его яички бились о мою попу, а у меня спирало дыхание. Иногда казалось, что он уже проткнул своей

Мать, сказав, что то, чему она сейчас их обучит, пригодится в жизни, велела детям раздеться догола. Также она сама начала раздеваться. Скинув одежду, её пятнадцатилетний сын и семнадцатилетняя дочь, стояли друг перед другом, внимательно разглядывая то, что предстало их взорам. У сестры было очень сексуальное тело, с красивой круглой попкой, широкими бёдрами, тонкой талией и упругой грудью 3-го размера на которой красовались розовые сосочки. Лобок был выбрит так, что на нём остался лишь остренький треугольник. Парень был выше сестры. Он страстно смотрел на неё. Его маленький член уже набух, и дёргаясь вставал. Голая мать стояла сбоку от детей. Она с радостью смотрела на детей. У неё была грудь 7-го размера, огромная попа. Её лобок был покрыт огромным количеством чёрных, кучерявых волосиков.
- Сначала надо сделать парню минет, они очень это любят. – сказала она и усадила дочь на колени перед сыном.
Она также присела, и, взяв дочь за руку, принялась управлять ею. Ладонь дочери обхватила уже вставший член и начала двигать кожицу на нём туда - сюда. Перед её лицом болталась мокренькая головка члена. Она уже довольно сильно дрочила член.

В тот год мать пошла в отпуск в конце июня, и мы как обычно поехали в деревню к бабушке. Это происходило ещё в те теперь уже почти забытые времена, когда в деревнях практически каждый держал у себя какую-нибудь скотину, включая, естественно, и коров. А у бабушки их было целых две. Поэтому мать со своими сёстрами каждое лето, когда начиналось самое молоко, и коров нужно было доить по три раза в день, по очереди приезжали в отпуск, чтобы помочь бабушке.
По утрам коров со всей деревни собирали в стадо, и пастух гнал его к речке, где оно и паслось до самых сумерек. А чтобы подоить коров днём, хозяйки ходили к ним на так называемые полдни.
В прежние годы и я постоянно увязывался за мамой, несмотря на их с бабушкой ворчание, впрочем, не очень серьёзное, что со мной одна морока, только и следи, где я окажусь, – то ли в речке, то ли в лесу, ищи потом.
И хотя теперь, когда мне исполнилось двенадцать, я мог бы оставаться в деревне с ребятами, у меня появился новый повод для этих походов.
Незадолго до каникул я зашёл в школе в уборную и увидел стоящего у раковины пацана из пятого «А», делавшего что-то для меня непонятное со своим хуем. Не успел я

Глава 1.
Это произошло, когда мне было 15 лет. Тогда я поступила в одну из самых престижных школ Питера и сразу же отправилась в деревню к родственникам. За время учебного года мне надоел душный город с его суетой, переполненным транспортом, автомобильными пробками. Поэтому заброшенный домик в вологодской области самое подходящее место для отдыха. К тому же за многочисленные летние каникулы, которые мы проводили там, у нас с братом накопилось много знакомых. По дороге в деревню я размышляла об отношениях между мужчиной и женщиной.
- Мне ведь уже 15, а я все еще ни разу не была с мужчиной, - думала я, - может быть найдется какой-нибудь парень, который исправит положение дел.
Самое обидное было в том, что мой брат уже успел познать прелести секса, хотя он был младше меня на два года. Я не раз слышала прерывистое дыхание из-за дверей его комнаты, когда к нему приходили подружки. В эти минуты меня охватывал озноб, голова начинала медленно кружиться, трусики быстро намокали, а соски грудей становились каменными. Я знала, что женщина может удовлетворить себя рукой, но не знала, как это сделать.

Я всегда принимал жизнь со всеми ее оттенками. С шестилетнего возраста каждый июнь родители отправляли меня к бабушке Тане, матери отца, и к тете Наташе, его сводной сестре. Женщины жили вместе в однокомнатной квартире, и привлекательность моих каникул в том, что мы втроем отбывали в пионерский лагерь, где мои родственницы подрабатывали на административных должностях.
Тетя Наташа была красивой девушкой: толстая светло-русая коса, длинные ресницы и наивно-грустное лицо. Обе женщины были добры ко мне, и я чувствовал себя у них вольготнее, чем дома. Девятилетним мальчиком я случайно подглядел за разоспавшейся Наташей, когда на рассвете мне приспичило в туалет. Короткая сорочка Наташи оголила попу, переходившую в продольный разрез на гладких розовых вздутиях между внутренней выемкой бедер. Я бесстыдно отметил все эти детали, зевнул и уснул.
В тринадцать, когда в дальнем углу на диване бабушка начинала прихрапывать, я перебирался к Наташе под одеяло поболтать. Как щенок забивался под теплый живот тети, прижимался к большим мягким грудям с сосками, выступавшими под ночнушкой. В памятный приезд в первый же вечер я, как обычно, юркнул под одеяло Наташи: нам